Мы с партнером, взрослая пара категории «Е», в позапрошлые выходные впервые в жизни выступили по классу «D (молодежь+взрослые)».
(О, это было историческое зрелище).

Заняли, естественно, последнее место. Естественно, ничего другого и не ожидали: все наши знакомые пары из других клубов начинали свою «карьеру» с этого почетного места. Конечно, мы были несколько деморализованы соседством с далеко не начинающей молодежью, для которой класс «D» уже соответствует спортивному разряду. Взрослые пары на конкурсе также были очень сильными.

Все это было вполне предсказуемо, и единственное, чем мы оказались всерьез огорчены – это тем, что танцевали мы действительно плохо, даже для своего уровня. Так сильно мы не волновались даже на нашем первом выступлении по «Е»-классу.

Увы, несмотря на некоторый опыт выступлений в «подготовительном» классе, даже на межклубных соревнованиях, на этом конкурсе с нами произошло все, чему надлежит быть на первом конкурсе! И неудачная импровизация вследствие забывания схемы, и катастрофы в костюме… Видимо, от этой судьбы не уйдешь.

После конкурса меня долго не покидало ощущение, что хуже было бы только упасть плашмя и ползать по-пластунски, и то вряд ли.

Возможно, для «дебюта» нам следовало выбрать более щадящую ситуацию: выступить в своем клубе (а не в чужом, как мы это сделали), дождаться конкурса, на котором будут только взрослые, без молодежи:); уговорить еще одну-две пары нашего уровня составить компанию, чтобы не было так страшно… Но все произошло внезапно: в тот день мы должны были выступать в Сызрани по своему классу, Е, но не смогли поехать. Усилий, затраченных на подготовку, было очень жалко, и мы решили рискнуть, тем более, нам казалось, что морально мы к этому готовы и что это будет для нас хорошей психологической тренировкой.

В общем, в своих действиях мы руководствовались поговоркой «лучше делать и каяться, чем не делать и каяться».

Ну что ж, сделали – теперь каемся.:)

После конкурса у нас состоялся разговор о проблемах возрастного танцевания с преподавателем, у которого мы когда-то начинали заниматься. Мы решили, что этот разговор может быть интересен и другим танцорам нашего уровня, которые разделяют наши проблемы. Поскольку это была частная беседа, мы сознаем свою ответственность за ее публикацию и заявляем, что, хотя текст беседы восстановлен нами по памяти, принципиальных неточностей он не содержит. Вместе с тем мы просим иметь в виду, что мы можем (ненамеренно) ошибаться в интерпретации некоторых высказываний нашего собеседника.

…Итак, после конкурса я подошла к столу счетной комиссии забрать книжки. По пути мне встретился организатор конкурса, наш бывший преподаватель (мы занимались в школе бального танца при этом клубе около полутора лет). Назовем этого преподавателя… ну, например, Олег Федорович:).

И между нами произошел такой диалог.

О.Ф. (с очень приятной улыбкой): Ну, ка-ак?
Я (бодро): Да мы, собственно, так и ожидали. Еще придем, не надейтесь, что бросим.
О.Ф. (с приятной улыбкой): Ну, вот вы теперь видите: это средний уровень класса «D» по Самаре.
Я: Что вы, тут были очень сильные пары. Мы вообще-то в этом году начали выступать, участвовали в межклубных конкурсах по «Е»-классу, даже в Сызрань ездили. Вы не думайте, мы не всегда так плохо выступаем, у нас просто еще не «D», а «Е». Вот моя книжка, смотрите: четвертое из восьми, первое из десяти…
О.Ф. (строго, уже без улыбки): Вообще-то такого класса – «Е» – нет. По правилам Федерации, начинающий класс у взрослых – это «D». А «Е» – такого класса нет. Что это за класс? Я такого класса не знаю.
Я (волнуясь): Ну, вы же видите: уровень конкурсного танцевания в последнее время очень вырос, буквально в последние полтора-два года. Вот сегодняшний «D» – это разве «D»? Это практически «С», и уж, во всяком случае, это не начинающий класс. Между теми, кто отзанимался год-полтора и готов начать конкурсные выступления, и этим так называемым «начинающим» «D» – огромный, почти непреодолимый разрыв. А начинать-то как-то надо! Поэтому в СТШ сделали такой подготовительный, что ли, класс – «Е». У нас есть книжки, мы члены Федерации…
О.Ф.: Ну хорошо, хорошо, Ирина, вы меня извините, мы с вами это как-нибудь потом обсудим.

Честно признаться, мне не очень понравился этот разговор, и после окончания всех церемоний, дождавшись, когда Олег Федорович останется один, я снова подошла к нему.

Я (официально): Олег Федорович. Вы меня извините, но мне хотелось бы понять: верно ли мое ощущение, что Вы считаете, что нам не надо было сюда приходить и мы сделали это напрасно?
О.Ф. (отвлекаясь): Что?
Я (протокольным тоном): Я знаю, что вы считаете конкурсное танцевание взрослых баловством и блажью, и поэтому мне хотелось бы понять, верно ли мое ощущение, что Вы считаете, что мы зря это сделали?
О.Ф.: Ира, вот вы всегда неверно интерпретируете мои слова… Я считаю, что вот вы нашли там себе тусовку, в Доме Печати – ну и танцуйте… Для вас же важно общение, вы ведь не хотите, там, быть чемпионами, всех побеждать…
Я (с официальным удивлением): Почему же Вы так о нас плохо думаете?
О.Ф.: Ну, если бы вы хотели, вы бы занимались по-другому… Ведь что такое спорт? Спорт – это состояние альтернативное: или все, или ничего. Это значит, что тебе сказал педагог, то ты и будешь делать. Скажет бегать по утрам – будешь бегать, скажет похудеть на пять килограммов – похудеешь, скажет поправиться – поправишься…
Я (соглашаясь): «Скажет умереть – умри, родиться – родись…» Но ведь мы, Олег Федорович, не в таком состоянии, не в том возрасте и не в той, что ли, творческой кондиции, чтобы с нами какой-нибудь тренер так носился. Где мы такого возьмем, кому мы нужны? Поэтому, я считаю, мы должны действовать сами на свой страх и риск, - ну, не то что бы бегать по клубам, но… самим всюду соваться, не боясь получить по носу… но будучи готовыми и к этому.
О.Ф. (не слушая): Преподаватель лучше знает, что вам нужно. Как вот буддийская притча, вот когда там человек пришел к Учителю и говорит: учитель, я хочу стать великим, помоги мне. А тот его раз! – палкой по голове. Этот обиделся, плачет, говорит: мне только чуть-чуть не хватало для того, чтобы стать великим, а он меня палкой по голове… А Учитель лучше знает, он видит, что на самом деле его нужно бить палкой.
То есть вы должны все из своей жизни убрать, все от себя отрезать, что не относится к танцам (если вы действительно хотите заниматься этим), все вырезать, и довериться учителю, чтобы он эту пустоту заполнил… Конечно, нужно найти себе тренера, который будет за вас болеть, сопереживать вашим… радостям, неприятностям… участвовать в вас…
Я (снова): Олег Федорович, нам не найти такого преподавателя! Мы взрослая пара, и вы сами знаете (разговор становится все более опасным (– Прим. публикатора)), что в нас никто не вложился до такой степени, чтобы мы считали себя связанными своей совестью…
О.Ф.: Ну вот вы нашли себе этот клуб – Дом Печати… если вы там лучше стали танцевать, то я за вас рад.
Я: Если Вы это говорите без иронии, то мы тоже очень рады.
О.Ф.: Просто я смотрю на ребят, которые ушли от нас в другие клубы – танцуют так же, танцуют хуже, чем было, а иногда и совсем бросают. Хорошо, если у вас не так.
Я: Олег Федорович, я полагала, что у нас с вами не может быть недоразумений по поводу нашего… перехода. Мы – абсолютно… некондиционная пара, и у Вас мы никогда бы не попали в студию, а в СТШ мы танцуем…
О.Ф.: Ира, о каких недоразумениях вы говорите? Вы у нас вообще были не в студии, а в ШБТ… вы сами сделали выбор. Вообще, почему вы считаете, что все о вас что-то думают? Вот вы все время копаетесь, пытаетесь что-то понять, ищете какой-то смысл… Вы знаете, вы мне напоминаете… вот в покере, в карточной игре есть такой термин – «перебор». Вот это вы и делаете. Вы все время пытаетесь набрать еще смысла, еще что-то подумать, понять… Вы уже достаточно поняли про жизнь, вы уже можете начать что-то делать, а не заниматься самоанализом!
И вы знаете, в последнее время я совершенно перестал ценить треп. Когда человек что-то хочет сделать, но не делает… когда говорит: вот, как здорово, как это мне нравится, я это сделаю! – и ничего для этого не делает, – это просто треп. Был тут у меня один такой. Приходит и говорит: ой, как мне это нравится, я хочу быть чемпионом, научите меня. Я ему говорю: очень хорошо, сделай то-то и то-то. На следующее занятие приходит: сделал? – Нет. – Почему не сделал? – У меня не получается. Извините – это не мои проблемы. Сделай что хочешь, но чтобы получалось. А остальное меня не волнует.
Я: Олег Федорович, я понимаю и согласна с Вами, что судят по результатам… а не по усилиям, но, Вы понимаете, мы делаем много вещей, которые не позволяют нам считать себя окончательным треплом… И если Вы имеете в виду, как я полагаю, наши сегодняшние результаты, то, Вы же понимаете, это был первый раз, и сегодня мы пришли, в общем, не соревноваться, а участвовать, танцевать…
О.Ф.: Ира, а как вы можете такое говорить – что вы «пришли не соревноваться»? Я не понимаю. Вы пришли, заплатили деньги, зарегистрировались – тем самым вы сделали заявку на участие в соревновании. Как вы можете говорить «мы пришли не соревноваться»? Тогда зачем вы пришли, что вы принесли сюда?
(Я растерялась. Мне бы надо было сказать ему, что мы пришли привыкать, что это пока наш первый опыт, что наша цель сегодня – попробовать себя в этом качестве, привыкнуть, чтобы потом соревноваться… И что эту задачу мы выполнили. Надо было это сказать… Но ведь он и сам все это знал, хитрец. Хотел смутить, поддеть? Или, действительно, эта фраза – «мы пришли не соревноваться, а танцевать» – звучит так глупо? Во всяком случае, я поняла, что моя позиция очень уязвима…)

Я: …Мне кажется, большинство людей… взрослых, во всяком случае, выступают на конкурсах не из желания «всех победить». Конкурсы показывают нам направление развития, направление стремлений, место, в которое нужно направить усилия… А кроме того, альтернативных способов проявить себя в этом виде деятельности нет. Я имею в виду общественный танец, социальный…
О.Ф.: Но для любителей вы танцуете хорошо. Это хорошо – так, как вы танцуете. Большинство людей этого не могут. Зачем вам нужно дальше?
Я: В том-то и дело, что это не «хорошо»! Мы танцуем плохо, и даже не в сравнении с кем-то, а по своим меркам, по меркам своих собственных возможностей и своего понимания. Это вымученно, тяжело, некрасиво, а мы хотим…
О.Ф. (официально улыбаясь): Чего вы хотите?
Я: Мы хотим свободы.
О.Ф.: Что вы понимаете под свободой?
Я (горячо): Мы хотим чувствовать себя свободно, даже в том, что пока не удается… Мы хотим… Я хочу свободы от… косности своего тела, от неповоротливости, от его непонятливости… я хочу не мучиться в танце… Я хочу им управлять, хочу уметь, хотя бы в каких-то пределах. (Смущенно). Не знаю, может быть, мы хотим преодолеть силу тяготения?
О.Ф. (с иронией): Мне всегда нравится, когда люди говорят о том, что они хотят «просто танцевать для себя» и при этом мечтают выйти в «С»-класс.
Я: Вы считаете, что спорт неотделим от соревновательности, и, отрицая это, мы лукавим или самообманываемся? Я об этом подумаю, хотя я не уверена, что это так.
О.Ф. (отворачиваясь): Ну, подумайте, подумайте.

(Я рвалась еще что-то доказывать, но тут меня оттащил партнер).

Дальше обрывки мыслей:

«…Спорт – состояние альтернативное… Скажет умереть – умри, родиться – родись… Сделай что хочешь, но чтобы получалось, а остальное меня не волнует… Да, он прав, судят по результатам, а не по усилиям.

Отрезать все, вырезать все… Что за вивисекторские метафоры… «Не люблю изуверов», – говорил один герой у Стругацких.

…А родители, сидевшие по периметру зала, смотрели на нас с ужасом и возмущением… с осуждением! (Зачем вы сюда вылезли, перестарки, путаться под ногами у молодежи? Как не стыдно? Вон с паркета!)…

…Если бы нашей главной задачей было не питать иллюзий, мы не занимались бы танцами.

…Но ведь массовый, любительский спорт имеет не меньшее (едва ли не большее!) право на существование, чем профессиональный «спорт для немногих»…

…Но ведь все равно получается, как будто я этими рассуждениями оправдываю свою неумелость, свой позор… Недавно прочла: у кого проблемы с практикой, тот всегда силен в теории. Или что-то в этом роде.

…Бывает ли спорт без соревновательности? Сколько споров на эту тему было у меня с друзьями, такими же «взрослыми-любителями»!..

…Неужели спорт всегда неотделим от конкурентной борьбы – каждый против всех? «Победителей не судят, а побежденных не прощают»? Однажды я задала этот вопрос одному очень верующему человеку, и он сказал: «Нет, что ты. Задача в спорте – победить самого себя». (В моем исполнении, это, конечно, звучит смешно). А такое понятие, как «спортивный интерес», не подразумевает ли бескорыстия?..

…«Начинающие взрослые» – какое многозначительное название.

…В таком возрасте ты сам себе тренер, другого уже не будет.

Как много может человек вообще я как мало могу лично я...

Олег Федорович считает, что конкурсное танцевание взрослых – это суебесие».

…
И – сухой остаток выводов.

Недавно прочла в интернете, на белорусском танцевальном сервере, такой анекдот:
- Можно ли танцевать в 30 лет?
- Можно.
- А в 40 лет?
- Можно.
- А в 50 лет?
- Танцевать можно. Смотреть нельзя...

Самое интересное, что анекдот рассказал чемпион России по бальным танцам среди инвалидов-колясочников Б.Бачковский, сам начавший заниматься в 35 лет. Такова сила стереотипов и строгость, недоброта наших людей к самим себе.

За прошедший сезон в классе «D» в известных нам самарских клубах не прибавилось ни одной взрослой пары. Наверное, взрослых, намеревающихся начать конкурсную карьеру, и вообще-то не очень много. Но дело не только в этом. Уровень класса «D», как уже говорилось, стал очень высоким. Едва ли его можно назвать «начальным» классом.

С одной стороны, уровень конкурсного танцевания растет, и это хорошо; с другой – среда становится все менее проницаемой. Существует огромный разрыв между «взрослыми начинающими» второго-третьего года обучения и танцорами, выступающими по «D». Этот разрыв все больше увеличивается, повышается порог качества, требуемого для начала конкурсной карьеры, психологический барьер становится почти непреодолимым.
Именно поэтому в нашей Самарской Танцевальной школе с этого года проводятся конкурсы по классу ««Е»-взрослые». Официальный статус этого класса лично мне не вполне ясен, однако у нас есть квалификационные документы, и мы являемся членами ФТСС; по этому классу регулярно проводятся межклубные и межгородские соревнования.

Нам известен случай, когда пара, впервые вышедшая по «D», так тяжело восприняла свое поражение, что оставила занятия. Вероятно, их можно осуждать, но мы бы не стали.

Мнения окружающих по поводу нашей «партизанской вылазки» разделились. Некоторые осуждали нас за излишнюю самонадеянность, но, в основном, все отнеслись к нам с большим сочувствием и рассказали много веселых историй про свои первые конкурсы (например, о том, как у партнерши во время квикстепа отрывается и выпадает из-под платья подъюбник, как (у другой партнерши:) на первом же конкурсе оборвались силиконовые лямки платья, и пришлось придерживать его локтями, и много чего еще более утешительного:).

Что касается «смысла» конкурсного танцевания в зрелом возрасте…

Смысл «этого занятия» разыскивается взрослыми начинающими танцорами так же настойчиво, как в молодости ищут смысл жизни. (Танцоры, пожалуй, имеют то преимущество, что смысл жизни они уже нашли:). Может быть, мы пытаемся не столько осмыслить, сколько оправдать свои занятия перед собой и окружающими, потому что в нашей стране и в нашем возрасте, к сожалению, не принято всерьез заниматься такими «несерьезными» вещами.

Бальные танцы преследуют нас, взрослых, надеждой – что ты еще чего-то добьешься, что ты еще не опоздал, что «никогда не поздно».

Как-то мы в очередной раз беседовали на эту тему с одним танцором из нашей студии, в миру аспирантом на кафедре технического вуза, и он сказал, что для многих из нас танцы – едва ли не единственный в жизни самостоятельный выбор. Ситуация в стране такова, что мы не можем выбирать себе дело по призванию; выбор профессиональной деятельности у нас обусловлен неестественными причинами (крепостное право современных «трудовых династий», когда устроиться на работу можно только по родству, сиречь происхождению, и, стало быть, работать можешь только там, куда тебя могут устроить; государственная нищета «бюджетных» профессий…) В конце концов, для страны, в которой большинство людей работают не по специальности, вполне естественен рост всяческих «увлечений в свободное от работы время», и хорошо еще, если таких, как танцы…

И не странно, что танцы для многих оказались – вместо работы – поприщем, средоточием упований…

Недаром (как нам недавно рассказали) некоторые профессионалы называют взрослых танцоров категорий D-С – мутантами.
…Какие победы могут быть у нас, разинь, аутсайдеров своей собственной судьбы?

(Пожалуй, Олег Федорович был прав хотя бы в том смысле, что при таких убеждениях не следует заниматься какой бы то ни было конкурентной борьбой, тем более спортивной).

Что касается «соревновательности», конкурентной борьбы и спортивной иерархии…

Когда я говорю, что мы хотим не «танцевать лучше других», а «танцевать хорошо», сообразуясь, в первую очередь, со своими внутренними ощущениями, мне возражают, что «танцевать хорошо», в частности, и означает танцевать лучше остальных, ибо все познается в сравнении. До некоторой степени это верно, но это еще и особенность нашего спорта, обусловленная традицией сравнительного оценивания участников соревнования. В некоторых других видах спорта «табель о рангах» является не прямым, а побочным продуктом оценивания. Не мне бы об этом говорить, но об этом говорили и не такие, как я.

Если считать, что основная задача оценивания не сравнение, а обратная связь (повторю: банальность), то установившаяся при этом иерархия была бы побочным результатом оценивания.

Как сказано у Юрия Устинова: «не важно, кто кого перепоет, а нужно, чтоб мелодия была». Увы, у нас нет пока и мелодии… В связи с этим мне вспоминается рассуждение нашего преподавателя (не этого, бывшего, а другого, настоящего), о том, что начинающие танцуют (в каком-то частном, но важном смысле) – лучше, чем «продвинутые». Думаю, он имел в виду не только их неопытность и проистекающую отсюда милую непосредственность – это была бы слишком неоригинальная идея…

И все-таки соревновательность, иерархическая корысть (придумала же я термин), является важнейшим мотивом спортивной (вероятно, и любой) деятельности. В своем кругу мы много говорим о балах – о том, что их нет, что социальное танцевание в нашей стране не развито, и что спортивная жизнь отчасти восполняет нам отсутствие возможностей для общественного танцевания, но если быть честными и спросить самих себя: отказались бы мы от соревнований, если бы у нас были балы? – да, пожалуй, что и нет…

Кто знает (и как понять), какая доля лукавства, невольного или намеренного, заключается в признании любителей, что «мы, дескать, занимаемся просто для себя». Но это лукавство – от стыда за свои надежды.

Мы не можем не лукавить, потому что кто нам поверит, включая нас самих? Мы оберегаем свою надежду, как смешную и постыдную тайну.

В общем, я согласна с тем, что позиция «заниматься для себя – это тупик. Видимо, для роста, для развития все же очень нужна внешняя стимуляция, обратная связь, в том числе и на уровне конкурентной борьбы.

Какие же из всего этого мы сделали оргвыводы…

…В одной из статей (http://www.dancelife.ru/Texts/fan.htm) на своем сайте Dancelife.ru Вячеслав Берендаков развивал примерно следующую идею. Практически любую пару при наличии достаточного количества времени и денег можно довести до международного класса. Однако начиная с какого-то момента эта пара будет танцевать уже по ту сторону своего естества, «на темной стороне». То есть для каждой пары существует какой-то уровень, выше которого им танцевать не стоит – это будет уже не во благо. Иногда я думаю: возможно ли, чтобы у какой-то пары этим «пределом естества» был нулевой уровень, то есть существуют ли такие люди/пары, которым изначально не следует заниматься танцами?

Может быть, мы…?

Почему для нас такой ценностью обладает то, к чему мы так мало способны? Может быть, косвенным доказательством того, что мы не призваны к этому занятию, является именно сила нашего желания танцевать?..

Ну да ничего. Как сказал Сайфер в «Матрице» (ну, помните, когда Нео неудачно спрыгнул с небоскреба): «Это ничего не значит. Все падают в первый раз».

19.06.2003